Священномученник епископ Герман (в миру Николай Степанович Ряшенцев)

Рубрика: Собор Тамбовских святых
Метки:

Родился 10 ноября 1884 г. в г. Тамбове в семье купца второй гильдии. В 1900 г. окончил тамбовскую мужскую гимназию, затем поступил в 1902 г. в Казанскую духовную академию, которую окончил в 1906 г. со степенью кандидата богословия. Во время учебы в 1904 г. принимает монашеский постриг с именем Герман, на следующий год рукоположен во иеромонаха.. После окончания духовной академии преподаватель, а затем инспектор Псковской духовной семинарии, в 1912 г. переведен на должность инспектора Вифанской Духовной семинарии (в Сергиевом Посаде), а в 1912 г. назначен ее ректором и возведен в сан архимандрита.

В 1919 г. хиротонисан во епископа Волоколамского викария Московской епархии. Через три года в 1921 г. арестован, но в том же году отпущен на свободу, без права выезда из Москвы. До 1922 г. проживал в Даниловском монастыре.

См. также:  Мученик Николай (Рейн) | Николай (Доброхотов Никифор Васильевич), епископ Тамбовский и Шацкий | Циркуляр № 29 епископ Иоасафа |

1 Комментарий

  • Людмила | Фев 3, 2011 at 16:42

    Пересылаю материалы о нашем земляке из газеты «Сибирская православная газета», опубл. в № 5 за 2008 год. С каким душевным теплом написана эта статья.
    «…Епископ Герман находился в ссылке в нашем крае с 1922 по 1925 гг. Пребывал в Тюмени, Тобольске, Самарове, Чучелинских юртах, писал письма своим друзьям — Вере Тимофеевне и Наталье Александровне Верховцевым. Они познакомились в 1916 году. Все трое были духовными детьми митрополита Московского Макария. Объединяло их и почитание отца Иоанна Кронштадтского, с которым Вера Тимофеевна была знакома. Сохранившиеся 120 писем епископа Германа, отправленных из разных мест заключения, являются бесценными документами эпохи.

    Родился епископ Герман (Ряшенцев Николай Степанович) в г. Тамбове в семье купца второй гильдии. В 1900 г. окончил Тамбовскую гимназию и через два года поступил в Казанскую Духовную Академию. Через два года пострижен в мантию, а через год рукоположен в иеромонаха. После окончания Академии преподавал Священное Писание в Псковской Духовной семинарии. С 1910 г. был инспектором Вифанской семинарии. Возведен в сан архимандрита. В апреле 1919 г. состоялась хиротония архимандрита Германа в епископа Волоколамского, викария Московской епархии. Владыка проживал в Даниловом монастыре, когда в 1922 г. последовал второй арест и ссылка. В течение последующих двух лет писал он письма из Сибири в подмосковный Сергиев Посад, которые, кроме мыслей и советов по духовному возрастанию, дополняют страницы истории нашего края.

    Епископ Герман находился на положении политического ссыльного, высланного административно, без всякого суда, но содержали его как уголовно осужденного и держали под стражей. Это вызывало сочувствие местных жителей и сопровождение в передвижении почти почетным караулом. Епископ писал: «Господь так устроил, что целую неделю мы жили здесь, как у родных. Я не могу в этом не видеть и особенного попечения о нас св. Иоанна Тобольского, икона которого, не помню, когда и кем мне данная, путешествует всегда со мной вот уже 2 года. Это знаменательное совпадение. Мы будем жить в селе Самарово Тобольского уезда. Это торговое местечко в 500 верстах к Северу от Тобольска по Иртышу и в 500 верстах южнее Березова. Судя по Тобольску, где вызревают дыни, арбузы и помидоры, там, вероятно, будет не холоднее Вологды. Все говорят, что Самарово на крутом берегу Иртыша. Красивая, здоровая местность, кругом хвойный лес. Народ здесь, в Сибири, как мне кажется, открытее нашего и отзывчивей. Думается, что и Самарово не будет для нас мачехой. Конечно, многое будет зависеть от опеки, под какой нам придется жить. Но мне нечего скрывать и нечего бояться, так как мои убеждения касаются не политики, а этой области совести, какая объявлена советским законом свободной».

    В Тюмень епископ прибыл 13 августа 1923 г., сюда и пришло первое послание из Сергиева Посада. 30 августа он писал ответ из Тобольска. Еще было тепло, еще радовала его наша природа, лес, поля, реки… Впереди новые переселения — на Север, в Самарово. Туда, где сливаются большие сибирские реки Иртыш и Объ, откуда видны снежные вершины Уральских гор. Находясь в Самарове, ждали парохода числа 5-8 сентября для отправки дальше.

    В письме, датированным днем Знамения Божией Матери 1924 г., исповедник пишет, что его, единственного из всей партии заключенных, решили отправить «по крепкому морозцу подальше», туда, где нет ни церкви, ни часовни – в деревушку в 40 км. от Самарова, вдали от трактовых дорог на Сургут и туда, где не было ни почты, ни телеграфа, ни врача. Приказали собраться и отбыть за три часа. Лютая стужа, отсутствие теплой одежды и скудость питания заставили епископа обратиться с просьбой задержать высылку из-за надежды получить посылку, которую он ждал уже три месяца.

    Остается только домыслить те немыслимые условия, которые послужили поводом к обращению в надежде на понимание, да где там! Разрешили задержаться только на 24 часа. И вряд ли, кто из охраны поделился с ним пищей или
    одеждой. В письме нет прямого указания на тяжелое положение. Есть рассуждение, которое дает возможность понять, как тяжело ему было: «У меня борются два чувства: обратить, кого следует, внимание, как борзо расправляются здесь, минуя технику Москвы и даже кодекс, а другое напоминает слова Исаии: «как овча на заклание веден и яко Агнец… безгласен…» И просьба: подкрепите меня своими молитвами».

    О жителях остяцкой деревушки пишет: «Жители Чучели, кажется, хорошо говорят по-русски и стройки (избы) у них уже русские. Кажется, если не ошибаюсь, некоторых я даже знаю, и, Бог даст, быть может, устроимся хоть не так, как здесь и в Самарове, но сносно…»

    Цитирую отрывок из письма от 18 февраля 1925 г.: «для выработки терпения и самопознания, конечно, очень хороши те условия, в каких живу, но когда начинает приветливо светить солнышко, когда начинает пробуждаться спящая красота вечной и живой книги о Боге и Его правде, тогда больнее щемит сердце, тогда начинает тосковать оно о любимом деле, о своих далеких детях, о тех условиях, где так было тепло и радостно, и какие стоят теперь с печатью разрушения, лучше слов свидетельствуя, как опустошена теперь человеческая душа».

    Весной того же года епископ Герман предполагает, что в июле Чучелинские юрты ему могут сменить на Соловки. Вере Тимофеевне пишет, что часто душевные терзания бывают оттого, что невозможно забыть свет солнца, счастье.., что надо не плакать над щепками, в которые превратился лес, а думать над тем, как из этих щепок строить то, что раньше строилось из деревьев. «Вместо того, чтобы ныть и тосковать о том, «как хороши, как свежи были розы», надо лучше подумать, чем парализовать «воню» помойки и во что одеться, если приходится в жизни идти не по роскошному лугу с душистой и сочной травой, а сквозь цепкие кусты репейника. Конечно, логика христиан — правда и должна каждому из нас говорить: стало меньше храмов, сам ты должен быть храмом Бога; стал неудобен вход ко многим святыням, сам стань этой святыней и живой иконой».

    После возвращения в Москву, уже 30 ноября владыка Герман был снова арестован, приговорен к трем годам ссылки. В 1928 г. Владыка — епископ Вязниковский, викарий Владимирской епархии. В том же 1928 арестован и приговорен к 3 годам исправительно-трудовым работам. Затем в Кеми и в Соловецком лагере, где занимался плетением рыболовных сетей. В конце 1930 вывезен с Соловков «вместе со стариками, больными и калеками» после болезни тифом. Затем находился в 60 верстах от г. Кеми, где «расписывал игрушки и безделушки в кустарном производстве». Затем в ссылке в г. Котлас, позднее в г. Великий Устюг. В 1933 получил разрешение на службу в храмах Арзамаса. В 1934 — снова в заключении. В сентябре 1937 г. осужден Тройкой при УНКВД Коми АССР по ст. 58-10 и приговорен к расстрелу. 15 сентября расстрелян в Сыктывкаре.

    В календаре на 2002 г. с житиями святых и подвижников благочестия ХХ столетия «Русь Святая» приводится отрывок из воспоминаний Н.А. Верховдевой о Владыке Германе Ряшенцеве: «От всего дорогого и привычного разъединили светлого Владыку узы, заключения, бесконечные странствования и великие подвиги крестоносного пути.

    В оставшихся письмах трепетно бьется горячее, отданное Господу сердце, его «кружевная душа» (по маминому определению),
    будто сотканная из тончайших волокон».»
    Имя будущего епископа Германа упом. в летописи Данилова мон., как соавтора (вместе с владыкой Феодором (Поздеевским)-сщмч., расстреляным 23 окт. 1937 г. в Ивановской тюрьме) Акафиста прп. князю Данииилу.

Оставить комментарий