17. Репрессии против духовенства и мирян: конец 20-х –нач. 80- гг. XX в.

Рубрика: Лекции по истории Тамбовской епархии
Метки:

Под репрессиями в данной лекции понимаются действия государства против личности в смысле ограничения ее свободы или физического уничтожения. Хотя если смотреть на вопрос шире, то сюда можно отнести и экономические притеснения, лишение прав, притеснения по службе и при получении образования и. т. д.

Советское государство никогда не признавало тот факт, что в стране есть какие-то гонения на верующих. Те священноцерковнослужители и миряне, которые были убиты или отсидели длительные сроки, с точки зрения государства, просто понесли свою меру наказания и не за веру, а как враги советской власти. И с точки зрения официальных церковных властей, начиная с 1927 г., факт гонений не признавался, об этом недвусмысленно сказано в 1930 г. в интервью митрополита Сергия (Страгородского) газете «Известия»: «Гонений на религию в СССР нет (…). Репрессии, осуществляемые советским правительством в отношении верующих и священнослужителей, применяются к ним отнюдь не за их религиозные убеждения, а в общем порядке, как и к другим гражданам, за разные противоправительственные деяния».

Однако на первом этапе существования советской власти, такая точка зрения в церковной среде не преобладала, все-таки гонения называли гонениями. На епархиальном собрании духовенства и мирян Тамбовской епархии в мае-июне 1918 г. была даже создана специальная секция текущего момента, которая отмечала все случаи насилия со стороны власти против духовенства и мирян, однако в своих рапортах по поводу расстрелов духовенства в ходе восстания 1918 г. священники с мест осторожно писали: «расстрелян советской властью» или «за выступление против советской власти».

На сегодняшний день мы не имеем точного списка всех репрессированных за веру, в силу того, что до сих пор документы по репрессированным за веру хранятся в архивах Управления ФСБ по Тамбовской области и выдаче для исследователей не подлежат. К сожалению такая ситуация сложилась в Тамбовской области. Но тем не менее в епархиальном управлении с 1998 г. была создана Комиссия по новомученикам, которая вела кропотливую работу по сбору различных сведений о пострадавших. Одна из таких форм работы — направление запросов в УФСБ по Тамбовской области со списками тех, чьи имена удалось выяснить. Сотрудники Управления на эти запросы отвечали и в 2007 г. на основе их была издана книга «Тамбовский мартиролог», где краткие сведения о репрессированных за веру и опубликованы.

Всего в этой книге сведения о 865 епископах, священниках, диаконах, монашествующих и мирянах. Из них 26 канонизировано Русской Православной Церковью в разное время. В основном все эти люди, так или иначе, пострадали на территории нашей области, причем из этого числа 311 было расстреляно, остальные отбыли различные сроки заключения, а назад вернулось не более 20 % Ниже я помещаю таблицу, составленную на основе данных мартиролога, где сведения о факте репрессий распределены по годам.

Год

Кол-во
репрессир.

1918

8

1919

0

1920

0

1921

3

1922

103

1923

2

1924

0

1925

0

1926

3

1927

1

1928

2

1929

20

1930

106

1931

75

1932

38

1933

67

1934

63

1935

18

1936

12

1937

400

1938

40

1939

9

1940

9

1941

11

1942

6

1943

0

1944

0

1945

3

1946

0

1947

0

1948

0

1949

6

1950

5

1951

1

1952

0

1953

1

1954

1

Сведения таблицы вполне отражают те процессы, которые происходили в период с 1918 по 1954 гг. применительно к нашей епархии. Действительно, первая вспышка насилия по отношению к верующим относиться к 1918 г. когда все случаи репрессий заканчивались расстрелом. Начало гонений в этот период можно связать с гражданской войной, а вот в 1922 г. репрессии связаны с изъятием церковных ценностей, в ходе которых было только по официальным данным арестовано 103 человека. Многие из них впоследствии были оправданы, другие получили различные сроки от 1 до 5 лет и вскоре были освобождены по амнистии. В Тамбовской епархии в связи с изъятием ни одного человека не было расстреляно, это мы можем уже утверждать со всей определенностью. В этот же год арестовывали не только за «сокрытие» ценностей или «сопротивление» их изъятию, но и с такими странноватыми формулировками, как «религиозный шантаж» или «религиозное шарлатанство». Т. е. власти еще не сформулировали четких правил, по которым следовало бы привлекать верующих к суду, однако стремились придать некую законность своим действиям.

Нельзя отметить усиление репрессий в связи с антоновским восстанием. Сведений за этот период мало и на сегодняшний день мы располагаем известиями лишь о трех убитых священниках.

Вся вторая половина 20-х гг. прошла относительно тихо, однако следует сказать, что на протяжении второй половины 20-х гг. преобладали всякого рода косвенные гонения в виде ограничений в правах, усиление оголтелой и наглой антирелигиозной пропаганды, увеличением налогового бремени, порой превосходящие всякие мыслимые и немыслимые нормы. Все духовенство и члены их семей были лишены избирательных прав и фактически поставлены вне закона. Местные власти часто пользовались этим, и на местах в отношении духовенства и верующих мирян царил полнейший произвол.

Новый виток гонений начался с 1929 г. Связано это было, прежде всего, с проведением советским государством политики принудительной коллективизации. Коммунисты прекрасно понимали, что если в селе не закрыть церковь и не арестовать священника, то на успех коллективизации едва ли стоит рассчитывать. Духовенство в массе своей было настроено против коллективизации, хотя открытой агитации никогда не вело. Священники прекрасно понимали, что это мероприятие советской власти ввергнет крестьянство в новое рабство похуже крепостного, да и вообще поставит под вопрос само существование крестьянства, как социальной группы. Все священнослужители автоматически вне зависимости от того, какое у них имущественное положение, причислялись к кулакам, которые, как известно, подвергались насильственному раскулачиванию. С 1927 г. усиливаются поборы по линии так называемых хлебозаготовок. Позволю здесь себе привести цитату из обширного документа, который очень ярко характеризует положение духовенства в тот период. В 1930 г. священник с. Столовое Рассказовского района жаловался в Тамбовский окрком на действия местных властей: «До раскулачивания меня я имел земельный надел, небольшую избу, ветхий амбар, сарай и лошадь, которую продал еще весной 1929 г. для выполнения весенней хлебозаготовки и других платежей. Семья моя состоит из меня, 61 летнего больного старика, и моей же больной жены, 52 лет.

На урожай 1929 г. у нас в хозяйстве имелось посева всего 1,37 дес., а уродилось 50 пудов ржи, 15 пудов овса и 15 п. проса. Из этого количества я израсходовал около 6 пудов для обсеменения озимого поля на 1930 г. и 21 пуд 14 фунтов разного зерна вывез по контрактации.

В осеннюю хлебозаготовительную компанию 1929 г. мне было предложено в срок не менее, чем 24 часа, вывезти на ссыпной пункт 75 пудов зерна. За недостатком своего хлеба я вынужден был купить часть зерна на стороне, но указанное задание выполнил своевременно и полностью. 5.10.1929 г. при проверке выполнения мною задания по контрактации и по хлебозаготовкам, старшим милиционером Кунаковым и секретарем сельсовета Зиновьевым был составлен акт о том, что все мною выполнено полностью, а часа два спустя в тот же день было вручено извещение сельсовета, что согласно постановлению его от 4.10.1929 г., я обложен по хлебозаготовкам еще на 100 пудов ржи. Каковые обязан вывезти на ссыпной пункт, отстоящий на 18-20 верст к 7.10.1929 г., при чем, так как, за отсутствием каких-либо запасов хлеба и денег, я выполнить это требование в такой короткий срок не мог, все мое имущество, постройки было конфисковано, а я пригвожденный к постели, вследствии тяжелых приступов сердечной болезни, и моя больная жена буквально выкинуты на улицу, ибо я был вынесен из избы, лежащим на койке. (…)

К изложенному считаю необходимым добавить следующее: 28.01.1930 г., когда я уже проживал в приютившей меня крестьянской семье ко мне явился уполномоченный по сбору семфонда Кунаков с понятыми Пучниным и Букатиным и объявили мне, что он прибыл для изъятия ценностей и ценных бумаг, на предмет покупки зерна по семфонду, после чего, несмотря на мое объяснение, что помимо полученные от отправления треб 122 руб. 32 коп денег и облигаций крестьянского займа в 10 руб. и займа индустриализации в 10 руб, я ничего не имею, произвел тщательный обыск и отобрал, как упомянутые мною деньги и облигации, так и никелированные карманные часы, оцененные им в 4 руб.

Вслед за тем в феврале 1930 г., мне было прислано от сельсовета о том, что к 20.02. 1930 г. я должен уплатить задаток на трактор и за покупку племенного быка (сумма не указана), при чем вопреки указанию воззвания Бюро окрокома ВКП (б), помещенного в «Тамбовской правде», когда я, убежденный, что я как служитель религиозного культа, не подлежу включению в коллективизацию населения, в назначенный срок указанных денежных взносов не сделал, 21 того же февраля ко мне явилась комиссия из трех лиц, во главе с председателем СККОВ, и, узнав о причине не уплаты мною денег потребовала от меня в грубой форме выдачи только что принесенных мною из церкви, собранных за требы 21 руб. денег, а когда я выдал их беспрекословно, член Комиссии, не удовлетворившись этой суммой денег, настоял на производстве у меня обыска, который результата никакого не дал. После этого еще трижды, всякий раз по возвращении моем из церкви, тот же член Комиссии Кузнецов являлся ко мне и отбирал полученные мною за требы деньги». Этот случай не из ряда вон выходящий, а типичный для того времени.

В период с 1927 по 1929 гг. по бывшей Тамбовской губернии прокатилась волна так называемых «бабьих бунтов», связанных или с арестом священника или с попыткой закрытия храма. Чаще всего выступления эти были стихийными и участвовали в них в основном женщины. Такие выступления были в селах Скачиха Кирсановского р-на, Пановы Кусты Сампурского района, с. Саввинские Карпели Сосновского р-на, Ново Кленское Никифоровского р-на и др. С сожалением нужно отметить, что после 1927 г. одной из причин ареста могло стать и несогласие с позицией митрополита Сергия, направленной на широкое сотрудничество с советской властью. Так одна из причин ареста священника с. Нижне Спасское Расказовского района Аристарха Кедрова состояла в следующем: «Получив декларацию тихоновского митрополита Сергия предлагающего всему духовенству и верующим подчиниться советской власти не за страх, а за совесть и не смешивать церковные интересы с политическими вожделениями Кедров А.П. скрыл и не объявил ее прихожанам, так как по понятиям Кедрова нужно ругать, осуждать и бороться с советской властью, а не поддерживать ее. Дом Романовых и по сие время Кедровым А.П. поминается на проскомидии». Т. е. не подчинение Сергиевскому синоду рассматривалось как выступление против советской власти.

Пик арестов, связанных с коллективизацией, приходится на 1930 г., но и в дальнейшем уже заведенная машина репрессий практически не останавливалась вплоть до начала войны, а наивысшего своего могущества достигла в 1937 г. Конец 30-х гг. стоит еще отметить тем, что наряду с арестами духовенства и активных мирян началось массовое закрытие храмов. Кроме того, часто тот, кто подвергся репрессиям в конце 20-х начале 30-х годов, снова был гоним уже в 1937 г., а многие уже были взяты «на заметку» органами в 1921-22 гг. в период, активного противодействия обновленцам, когда составлялись списки, заведомо «неблагонадежного» духовенства.

Говорить об усилении репрессий в период правления Н.С. Хрущева (т.н. «Хрущевские гонения») применительно к Тамбовской епархии было бы неправильно. Наши данные обрываются на 1954 г. не потому, что у нас нет сведений о событиях последующих лет, а просто потому, что не было арестов. Наоборот, после войны маховик машины смерти заведенный еще в конце 20-х начал было набирать обороты, и как раз со смертью Сталина остановился. О хрущевском периоде в истории нашей епархии мы поговорим особо, а здесь лишь отмечу, что в это время усилился идеологический и хозяйственно-административный натиск на церковь и помимо этого верующие активно загонялись в своеобразное «церковное гетто», а сам образ верующего и священника все более приобретал черты маргинала и изгоя общества.

В 70-х — начале 80-х гг. областное руководство организовало несколько процессов, в которых в качестве обвиняемых выступали священники. Процессы эти проходили по так называемым «грязным» статья (совращение малолетних, гомосексуализм). Делалось это намеренно, чтобы окончательно скомпрометировать священников, даже и в глазах верующих. Однако при разборе этих дел очень сложно назвать пастырей, проходивших по этим делам, исповедниками, скорее они жертвы той порочной системы, которая сложилась в церкви к началу 80-х гг.

Курс лекций по истории Тамбовской епархии, прочитанный в Тамбовской духовной семинарии в 2003-2006 гг. преподавателем О.Ю. Лёвиным.

Источники и литература:
1. Акты святейшего Патриарха Тихона./Сост. М.Е. Губонин. М., 1994.
2. Протоколы Епархиального собрания духовенства и мирян Тамбовской епархии. Тамбов, 1918.
3. Тамбовский мартиролог. Тамбов, 2007.
4. ГАТО. Ф. Р30. Оп. 1. Д. 183. Л. 34
5. ГАТО. Ф. Р-659. Оп. 8. Д. 37

См. также:  Репрессии |

Комментарии (5)

  • Кузнецов Леонид | Дек 24, 2008 at 17:53

    Я занимаюсь исследованими репрессий против православных священнослужителей в республике Коми. Эта тема вызывает горечь и негодование. Но разгребать грязь всё равно надо, т.к. это-родная грязь. Мученики должны остаться в памяти
    людей мучениками, а палачи- палачами.Мне кажется, мы с Вами (этим занимаются и многие другие) делаем одно дело.

  • Шведова Людмила Павловна | Апр 8, 2009 at 23:17

    Из писем моего дедушки,сына П.В Синцерова,которые он написа л в 1978 году за 2 года до своей смерти,я могу значительно дополнить список репрессированных по Тамбовской области:Кузьма Алексеевич Синцеров(сын Алексея Васильевича) служил дьяконом в церкви села Дельная Дубрава Сосновского р-на в1937 году был арестован,ему было 35 лет.Второй сын Иван Алексеевич Синцеров служил псаломщиком в церкви села Кулеватово в1937 году арестован ему не было 30 -ти лет.Зять Синцерова П.В. Николаев Иван Николаевич служил дьяконом в церкви села Бондари, в 1937 году арестован и в том же году его не стало.

  • Игорь Тафинцев | Дек 4, 2009 at 05:55

    Хочу написать о судьбе моего прадеда — Дружинина Михаила Устиновича 1903 года рождения. Он был настоятелем церкви в с. Осино-Гаи Тамбовской области. В 1937 году в декабре был арестован, а затем расстрелян органами НКВД. Вечная ему память.
    Может быть кто-нибудь поможет найти более подробные сведения о нем?

  • Андрей | Апр 6, 2012 at 19:25

    Спасибо за материал! Очень интересно

  • Ольга | Мар 15, 2015 at 19:46

    материал очень интересный и познавательный

Оставить комментарий