10. Тамбовские монастыри

Рубрика: Лекции по истории Тамбовской епархии
Метки: ,

Лекция обновлена 6 июня 2013 г.
Тамбовские монастыри в XVI-XVII вв.

Первое письменное упоминание о тамбовском монастыре относится к 1573 г., когда на берегу р. Цны недалеко от с. Ст. Чернеево Шацкого уезда (ныне это Рязанская область) черным попом Матфеем была построена новая Никольская церковь на месте старой, ветхой, которая долгое время стояла без службы на Мамышевой поляне. К 1583 г. существовало здесь кроме церкви, кельи на пять монахов, а вся территория пустыни была огорожена забором. Так появилась Чернеевская Никольская пустынь. Можно назвать это первым очагом монашеского делания на Тамбовщине.

К концу XVI века относится основание и Пурдышевской Рождества Богородицы мужской пустыни, которая находилась в Темниковском уезде недалеко от мордовской деревни Малые Пурдышки. Первое упоминание о ней относится к 1596 г., и тогда пустынь владела вотчиной и бортями. Основателем источники указывают старца Иринарха [1].

Вот, пожалуй, и все монастыри XVI века, о которых нам, что-либо известно. Как видим оба они были расположены на севере в тех местах, которые активно осваивались тогда русскими людьми и цари поощряли их появление здесь и старались защитить их от враждебных действий окружающих их инородцев.

Прежде всего, государи заботились о том, чтобы закрепить материальное положение новообразованных монастырей, понимая, что это станет залогом их процветания и поспособствует влиянию на языческое население. Чернееву монастырю 27 марта 1586 г. была выдана грамота от царя Федора Ивановича дающая право владеть рыбными ловлями, на р. Цне. А 20 января 1597 г. были пожалованы те земли, что пониже с. Томникова (нынешнее с. Старо Томниково Моршанского района), вверх по Цне, с левой стороны, крестьяне, живущие здесь, отныне обязаны были «старца Матвея с братией слушать, пашню на них пахать и доход им монастырский платить». В первой половине XVII века пожалования не прекратились: в 1604 г. была дана грамота на владение рыбными ловлями вниз по р. Цне, в 1613 г. отданы во владения деревня, населенная татарами и Чернеево, а также рыбные ловли на реке Цне, Челновой и Хопре, затем в 1614 г. Пилавская заводь. Кроме того в Чернееву монастырю удалось получить залежные земли в диком поле.

В XVII веке на севере епархии было основано еще несколько монастырей и появляются первые женские монастыри. В небольшом городке Елатьме было целых три монастыря: два девичьих Спасский и Успенский и мужской Преображенский. В это же время основываются Сергиевская Проломская пустынь в Шацком уезде, Старокадомский Троицкий монастырь (первое упоминание 1652 г.), Вышенская Успенская пустынь (1620 г.), в конце века Саровская Успенская мужская пустынь и Санаксарский мужской монастырь.

В Шацком крае были обширные владения Романовых с центром в с. Польное Конобеево (ныне Шацкий район Рязанской области), непосредственно владела ими державная инокиня Марфа Ивановна (мать царя Михаила Федоровича) и это очень благоприятствовало развитию монашества в крае. Марфа Ивановна сама основала Конобеевский Казанский девичий монастырь и много жертвовала на другие монастыри. Можно так сказать, что север будущей Тамбовской епархии в XVI и первой половине XVII века активно осваивался монахами, чего не скажешь о юге. Возможно, это объясняется тем, что южная сторона была степной и часто подвергалась нападению кочевников, что не способствовало развитию здесь монашеской жизни.

Основание первого монастыря на юге относится к 1621 г. — это Троицкая Яблонева пустынь недалеко от Лебедяни (ныне Липецкая область), основатель ее старец Савватий. Это первый монастырь, в наших краях, где была построена каменная церковь (1665 г.). Затем появились два монастыря в г. Добром (Вознесенский мужской и Тихвинский женский основанный в 1694 г.), один в Липецке (Поройская мужская пустынь), один в Романове (Красногорская мужская пустынь), и два в Усмани (Преображенская мужская пустынь и Успенская женская). Все это были обители небольшие, хотя и более населенные, чем северные, но в отличие от них небогатые, некоторые, даже не имели своих вотчин и жили лишь от приношений прихожан. Кроме того, все они располагались или в самих городах или недалеко от них.

Первая треть и вторая половина XVII века стала временем, когда монахи, начали продвигаться вниз по течению Цны, основывая монастырь на пустых землях в дремучих лесах правого берега реки. Проникали они и в традиционные для расселения славян районы вдоль р. Воронеж. Они были одними из первых, кто стал возвращаться в места, запустевшие после татарского нашествия. К первой половине XVII в. относится основание Никольской Мамонтовой пустыни на берегу р. Цны. Основатель монастыря старец Мамонт, причем есть основание предполагать, что он выходец из Николо-Радовицкого монастыря, вотчина которого еще с конца XVI века располагалась в с. Малое Пичаево. Южнее Мамонтовой пустыни в 1615 г. был основан Троицкий Цнинский монастырь. К 40-м гг. XVII в. вокруг Мамонтова появились деревни Слободка, Глубокое, Новая Слободка, Отъяссы, Сурки, которые были образованы крестьянами, поселившимися на монастырских землях и пришедшими из сел Носины, Сюпа, города Наровчата и др. [2].

Постройка крепостей Тамбов и Козлов дало начало еще одному типу монастырей в этой местности – городских. В Тамбове у стен крепости был основан старцем Иосифом Казанский монастырь (первое письменное упоминание 1677 г.), а в Козлове еще до построения самой крепости в 1627 г. черный поп Иосиф основал Троицкий монастырь [3].

С открытием епархии в 1682 г. второй тамбовский епископ Питирим озаботился тем, чтобы открыть два монастыря: в самом Тамбове Вознесенский женский (1690 г.) и недалеко от города Трегуляевский Иоанно-Предтеченский мужской монастырь (1688 г.) Причем последний мыслился святителем именно как скит, где монахи будут озабочены, прежде всего, не тем как добыть средства к существованию, а монашеским деланием.

Все монастыри XVI-XVII вв. неизбежно становились центрами хозяйственной деятельности и вопросы, связанные с приобретением и использованием главного богатства того времени – земли, становились зачастую во главу угла. И это стремление не было, страстью к стяжательству, просто в то время хозяйственная самостоятельность была залогом духовного процветания.

Самым богатым монастырем к середине XVII в. безусловно, являлся Черниев Никольский монастырь. К началу 80 – х годов XVII века обители принадлежало 600 крестьянских дворов (а в 1616 г. 29 дворов крестьянских и бобыльских, пашни 69 четвертей в поле). Обитель не раз приходила на помощь своими средствами правительству. Когда в 1636 г. строилась крепость Тамбов, монастырь своими силами построил на р. Липовице острог, в г. Тамбове в Казачьей слободе Знаменскую церковь (с 3 престолами), 2 большие башни, 2 раската, торг, баню, около города копали рвы. На Лысых Горах выкопали колодец. Нанимали по 25 человек в месяц, каждому давали по 4 рубля. Кроме того, в 1637 г. с монастыря взято 30 руб., в 1638 г. 35 меринов и 3 рубля. В 1671 г. на борьбу с разинцами Черниев монастырь собрал 980 руб. В правлении епархией святителем Питиримом ему удалось добиться того, чтобы часть доходов монастыря шла на обеспечение епископской кафедры.

Разросшееся к концу XVII в. монастырское хозяйство, которое включало в себя несколько сел, земли, леса, рыбные ловли и борти, бобровые гони привело к тому, что монастырское руководство не справлялось с возросшим количеством обязанностей по управлению. И монастырские крестьяне в конце века не раз жаловались властям именно на монастырское безначалие. Т. е. постоянное приобретение и обогащение в конечном итоге начинало обременять монастыри, мешать их внутреннему развитию.

Со второй половины XVII века в хозяйственной жизни тамбовских обителей стали играть большую роль крупные русские монастыри, такие как Звенигородский Савино-Сторожевский, Московский Чудов, Кирилло-Белозерский. Мамонтова пустынь была приписана к Саввино-Строжевскому монастырю в 1652 г. В целом присоединение некоторых наших монастырей к крупным московским монастырям сыграло положительную роль в их истории, став залогом благополучного существования обителей в течение не одного десятка лет, а в некоторых случаях, как это было с Троицкой пустынью приписанной после погрома разинцев к Московскому Чудову монастырю, спасло от окончательного разорения. Но не всегда присутствие крупных монастырей было благотворным, порой по поводу земли разгорались многолетние споры, иной раз перерастающие в своеобразные маленькие «войны». Не один десяток лет тянулась земельная тяжба между Кирилло-Белозерским монастырем и Вышенской пустынью. Часто эти споры разрешались мировой сделкой, а ко второй половине века не раз проводилось межевание, как земель, так и участков, где располагались пчелиные борти. Монастыри стали теперь выступать и в качестве кредиторов, давая деньги или продукты под залог, например, пчелиных бортей, причем специально в договорах оговаривалось, что родственники должника могут выкупить борти за определенную, часто немалую сумму.

Хозяйственная деятельность монастырей порой затрагивала интересы различных людей напрямую не связанных с ними, но ведущих ту же деятельность по обработки земли по соседству с монастырями. Возникали конфликты, иногда острые и почти неразрешимые, да и неудивительно, если учесть, что государи, давая очередной участок земли не учитывали интересов крестьян или инородцев живущих рядом или прямо на этих же землях. Чаще всего такие конфликты возникали как раз в тех местах, где большую часть жителей составляли инородцы. Пурдышевский игумен не раз жаловался государю на татар, которые: «Луги их распахивают и стада гоняют и хлеб травят и в липегах лубья снимают и пчелы дерут и гумна на их пашне ставят и знамена их чешут и вотчину их пустошат» и еще «Темниковские де татаровя, князи и мурзы, и мордва, его с братиею обидят, в пашню и в сенокосные покосы вступаются насильем, и впредь де ему с братиею прожити от них неможно». Иногда такие враждебные действия имели для татар свое оправдание как это было в случае с Старокадомским Троицким мужским монастырем, где по челобитной иеромонаха Ионы и Григория Иванова царь Алексей Михайлович велел отдать новообразованной пустыне поле около д. Енгозино бывшее ранее во владении татар. По этому поводу татарские мурзы жаловались, что у них несправедливо отобрали землю. А так как монастырские пашни по малочисленности братии обрабатывать было некому, поэтому за монастырем выстроили избы и стали в них селить новокрещенных татар, но те жить в них не желали и часто убегали от своих новых хозяев.

В Черниевом монастыре в 1598 г. татары: «Старца Матвея с братиею лают всякою непотребною лаею и служебников монастырских и крестьян бьют и похваляются всякими злыми делы и слугу монастырского Кананка Павлова хотят убить до смерти». Кстати здесь указание на то, что в то время монастырским хозяйством управлял человек из мирян Кананка Павлов. От татар не отставала и мордва, которая чинила: «Всякую пакость монастырю. Крали скот, птицу, лошадей, разоряли пчелиные борти».

Впрочем, и русские крестьяне часто воспринимали монастырь, как конкурента в своих хозяйственных делах. В том же Старокадомском монастыре монахи в 1682 году жаловались государю, что кадомцы их: «Рыбные ловли облавают, лес рубят и чинят стеснения». Это единственный тамбовский монастырь, который в результате хозяйственного разорения пришел в конечном итоге в совершенное запустение.

Таких примеров можно привести еще не один десяток, но, конечно же, во многих этих случаях хозяйственного беспредела со стороны окружающего монастыри населения, была не только экономическая подоплека. Ведь не случайно в конфликт вступали именно с инородцами, которые, оказываясь в сфере влияния монастырей, неизбежно становились объектами их миссионерской деятельности. Характерная черта во внешнем и внутреннем развитии наших обителей XVI-XVII вв. это их ярко выраженная миссионерская направленность. Можно даже предположить, что некоторые монахи-основатели и селились среди мордвы и татар движимые жаждой апостольского подвига. И надо сказать не без успеха. Тот же Матфей Чернеевский в своей челобитной на имя царя писал: «Иная де мордва на лебезу мою сдается и кстится хочет». Нам известно, что сам старец крестил около 20 мордовских семей. При Пурдышевском монастыре образовалось две деревни крещеной мордвы: Малое Пурдышево и Тотушево, при Старокадомском монастыре селились новокрещеные татары. Можно также предположить, что с появлением Троицкого Цнинского монастыря образовалась деревня новокрещенной мордвы, а те, кто не пожелал принять крещения, выселился и образовал д. Поганку (нынешнее с. Малиновка Тамбовского района). Т. е. миссионерская деятельность монахов в целом была успешна и приносила свои плоды. Новокрещеные инородцы, изгоняемые из своих языческих общин, селились около стен монастырей, прибегая к помощи обителей, тот, кто не желал принимать крещение видел в монахах своих естественных и главных врагов. То, что обители были люто ненавидимы упорными язычниками, за проповедь Слова Божия свидетельствует и мордовское предание, записанное в 1915 г. священником с. Кермись Шацкого уезда отцом Павлом Курганским. Это предание повествует о том, что шайки молодых мордвинов часто грабила монахов Черниева монастыря, отбирая у них хлеб, мед, скот в ответ на их миссионерскую деятельность. Они же придумали и презрительное название для монахов «цернохьне», переводилось оно как бздуны. Видно язычники ничего не могли противопоставить мирной просветительской работе иноков, кроме насилия и ругательств.

Апогеем миссионерской работы в этих краях стала деятельность архиепископа Рязанского Мисаила, который как раз и опирался в своей работе на монахов Шацкого края. Конфликт как говорится, зрел. Положение еще усугублялось тем, что после враждебных акций инородцев игумены монастырей жаловались на них царю, а тот в свою очередь слал указы шацким воеводам взять под свою защиту обители, он и брал, посылая разбираться с непокорными стрельцов и казаков. В результате обозленная мордва 8 апреля 1656 г. около с. Ямбирно (Шацкий район Рязанской области), смертельно ранила архиепископа Мисаила, который с крестом в руках проповедовал им Христа [4].

О внутренней жизни монастырей того времени нам известно чрезвычайно мало. Не сохранилось сведений о том, по каким уставам они жили, а те сведения, которые есть, относятся к более позднему времени. Но все же хоть какие-то крохи по этому поводу мы имеем. По своему типу все монастыри этого времени принадлежали к особножительным. Можно, даже утверждать, что ни в одном из них не было общежительного устава, да и вообще сложно сказать применялся ли в жизни какой-либо устав. Скорее исполнялись самые общие правила монашеского жительства, тем более что монастыри чаще всего становились своеобразными духовно-административными центрами небольших округов.

Каждый вновь поступивший в монастырь обязан был внести определенный вклад, об этом мы имеем достаточно много документальных свидетельств. Богатые строил на свои средства себе келью (так и писали «келия старца такого-то»), те кто не мог себе этого позволить селились у тех, кто келии эти имел. Причем особо оговаривался статус так называемого вкладчика, т. е. человека, который уже передал монастырю определенное имущество на условиях: «За тот вклад в монастыре пострич, а будет я не похочу, и мне жить в мире, поить и кормить меня монастырем и покои давать, якоже и прочей братии, и после моего живота меня устроить в литейной и пустенной синодике и поминать вечно». Фактически монастырская братия приобретала в некотором роде статус служилых людей, так как выполняли государственные задачи. Та же Мамонтова пустынь выглядела как укрепленное поселение (рядом с пустынью находился острожек), окруженное крестьянским и служилым населением, с развитой инфраструктурой и строго определенными обязанностями внутри монастыря. Во главе стоял игумен или строитель, далее шел келарь и казначей, потом старцы (монахи) и рядовые старцы. Выделялась еще бельцы, попы (т. е. те, кто жил на монастырской земле и служил в приходской церкви), черные попы, а также упоминаются духовные отцы для мирян («отец»). Кроме того, существовали еще и дьячки, которые помимо службы в церкви выполняли функции делопроизводителей. О том какую роль играли одни (например, казначей, келарь) мы знаем, а какое принципиальное различие скажем между бельцом, попом, духовным отцом и черным попом можно сейчас только догадываться. Бельцами называли тех самых вкладчиков, которые жили на равных правах с прочей братией, но не постригались и не имели священнического сана (в документах Троицкого Цнинского монастыря упоминается вкладчик белец Ганка Иванов). В то время еще существовали в монастыре и трудники, которые в отличие от вкладчиков бельцов ничего не дарили монастырю, а жили в нем на правах послушников-рабочих. Духовным отцом одновременно мог быть как черный поп, так и просто приходской поп, причем это была не просто выполнение чисто духовнических функций, но и ряда юридических обязанностей, скажем, духовный отец выступал в качестве доверенного лица при составлении дарственных и завещательных грамот со стороны вкладчика.

Взгляд населения на монашеское делание в то время был своеобразен. Вкладчики не спешили принимать постриг, да часто и вообще не жили в монастыре, но выговаривали для себя условие: «Буде похотим постричися и нас пострич». Служилые люди, находясь в постоянной военной опасности понимали как необходима им молитвенная поддержка и, внося в монастырское хозяйство вклад, обязывали монахов молиться за вкладчика или его родственников. В этом было четкое осознание того для чего монастырь нужен в мире – монахи предстоят пред Богом, молясь за тех людей, которые несут службу государеву. Оттенок меркантилизма постоянно присутствовал в отношениях монастырей с внешним миром: в этот период времени редко кто просто что-то дарил обители, скорее все дарования носили характер платы за услугу.

Внутренняя обстановка в большинстве монастырей соответствовала их экономическим возможностям. Чаще всего в обители располагалось две деревянные церкви, которые старались поддерживать в надлежащем порядке. Крыты они были тесом и были небольшими. Можно предположить, что одна из церквей или хотя бы предел отапливались и в них служили зимой. В той же Мамонтовой пустыни к церкви свт. Николая была пристроена как самостоятельная церковь св. Алексия человека Божия [5].

Иконы в церквах помещались в серебряные ризы, которые были дарами благодетелей. В Троицком Цнинском монастыре все иконы были в серебряных ризах, в Мамонтовой пустыни только с серебряными венцами, а некоторые с золотыми, но зато имелась икона чтимой Богородицы на которой были так называемые приклады (серьга, серебряные кресты и.т.д.), т. е. дары прихожан получивших помощь от Божией Матери, остальные иконы оправлены в обычную басму.

Богослужебные предметы чаще всего были оловянными, а вот священнических риз не доставало. В описаниях мы встречаем упоминание о том, что они ветхи или их вообще не полный комплект. Особым попечением как настоятелей, так и зажиточных людей составляли колокола. Их специально отливали для того или иного монастыря и дарили, а в описаниях обязательно указывалось, кем именно подарен тот или иной колокол.

Богослужебные книги, в крупных монастырях того времени (Черниев, Мамонтово, Троицкий и др.) обязательно имелись в полном составе. А в Мамонтовой пустыни мы знаем, что было много книг старой печати духовно-нравственного содержания: Прологи, жития, поучения, что говорит о достаточно высоком уровне грамотности среди монахов пустыни.

Монастыри были тем местом, где велось поминания многих и многих представителей разных родов окрестного населения так или иначе зависимых от монастырей или же совсем не связанных с ними. Сохранилось несколько монастырских Синодиков, которые были описаны еще в XIX веке. В них длинные списки имен людей, исправно поминавшихся на панихидах, на проскомидиях, на литиях и на литургиях, а также келейно. Велись они братией и на протяжении многих десятилетий предавались от одного поколения  монахов к другому. Как уже было сказано предстательство перед Богом за живых и умерших являлось важной функцией монастырской жизни.

В документах Пурдышевской пустыни под 1597 г. мы находим первое упоминание о крестных ходах не только в монастырях, но и вообще в епархии. В одной из челобитных сказано, что монахи: «Ходят около монастыря со кресты по воскресеньям и по владычним праздникам и на ердан».

В жизни большей части тамбовских монастырей во второй половине XVII в. века стали играть большую роль донские казаки. Они были вкладчиками, часто постригались сами, но еще чаще селились в монастыре или на его землях в старости, возлагая заботу об их пропитании на ту или иную обитель. Участие казачества особенно заметно в жизни таких монастырей как Мамонтова пустынь, Троицкий Цнинский монастырь и Черниев Никольский монастырь. Особенно пагубно это участие было для Черниева монастыря. Влияние это со временем переросло в полную зависимость от Дона. Черниев монастырь с незапамятных времен пользовался большим уважением среди донских казаков. Те считали его «своим» и утверждали, что сам основатель пустыни Матвей был казаком. Они много жертвовали в обитель, часто ходатайствовали о ней перед царем и добились того, что монастырь освободили от всяких повинностей. Монастырские крестьяне, видя зависимость монастырского начальства от казаков, и недовольные строгостью и требовательностью тогдашнего игумена Филарета решили пожаловаться и послали депутацию на Дон. Это дало повод для прямого вмешательства в дела монастыря. Теперь в обители было открыто как бы казачье представительство, которое фактически и управляло всем. Хозяйство монастыря начало расхищаться: крестьянам отдали 66 десятин монастырской земли, в 1685 г. было взято из монастырской казны 30 рублей, а из запасов 110 ведер вина, крупа, просо, мука, 30 пудов ниток и все это на 28 подводах свезено в Козлов. Казаки посеяли смуту и внутри монастырской братии. Представитель казаков Пахом Сергеев поддержал черного попа Иону, который был недоволен игуменом и сам метил на его место. По наущению Сергеева он составил клеветническую челобитную на настоятеля с требованием сменить его. Казаки заставили силой и угрозами подписать монахов грамоту. Начались раздоры, которые утихли лишь после того, как Иона, испугавшись следствия, из монастыря убежал. Наглость «вольных людей» дошла до того, что в одной из монастырских келий поселились несколько казаков. Они начали пьянствовать, бесчинствовали, избили несколько монахов. После этого происшествия была прислана следственная комиссия во главе со стольником Иваном Поливановым. В ходе следствия (которое происходила не без угрозы для жизни следователя – было избито несколько драгун сопровождавших Поливанова) собрано много материала уличающих казаков в беззаконии и произволе. Но дело это еще долго бы длилось, если бы в него не вмешался свт. Питирим Тамбовский, который ходатайствовал перед Государем о приписке монастыря к архиерейскому дому, что и было исполнено.

В XVI-XVII веках в наших Тамбовских приделах монастыри участвовали в колонизации новых земель, кроме того, не менее важная миссия лежавшая на монашествующих того времени заключалось в том, что они выступали христианскими просветителями этого дикого края, а сами монастыри становились духовными центрами обширных районов.



[1] ИТУАК. 1887. №3. с. 21

[2] ИТУАК. 1890. № 28. 115,118

[3] Есть основание предполагать, что до основания крепости на месте Козлова находилось крупное поселение, во всяком случае, название «Козлов» скорее всего производное от глагола козловать, т. е. временное поселение или иноземческое кочевье. Да и происхождение слова казак от козаковать.

[4] ТЕВ. 1915. №29. с. 746

[5] Мамонтова пустынь: Документы собранные П.И. Пискаревым. Тамбов, 1887. с. 5

 

Курс лекций по истории Тамбовской епархии, прочитанный в Тамбовской духовной семинарии преподавателем О.Ю. Лёвиным.

См. также:  11. Тамбовские монастыри в Синодальное время | 8. Тамбовские архиереи |

Комментарии (2)

  • ольга | Июл 18, 2010 at 18:15

    здравствуйте,я слышала что в Тамбовской области есть монастырь с лестницей по которой идешь и видишь свои грехи это правда?Говорят там можно увидить весь Тамбов потому что он находится на горе.Если что не так просветите меня в этом вопросе

  • Юрий | Мар 29, 2011 at 11:44

    Добрый день, а шайки молодых мордвинов, который грабили монахов, были хорошими?

Оставить комментарий